на рубеже конца собственной четвертой семилетки, да и на фоне окружающих, некогда, жутко ярких личностей, из которых еще 5-8 лет назад исходило ослепляющее свечение и могло бы получится что-то чуть ли не в 5 разных направлениях одновременно, а не получилось ничего, я думаю о странном явлении чужого потенциала глазами общества.

мне сейчас кажется, что все разговорчики о зашкаливающе большом потенциале это морковка для манипулирования доверчивою пони. когда ты маленький и лишенный забот поц, слышишь со всех сторон о собственной поразительной крутости, кажется, что весь твой будущий путь устлан розами.

на этом фоне хочешь — не хочешь начинает формироваться нихуевый нарциссизм. оно и логично, ведь в отражении зеркала ты самый, что ни на есть обычный малый и самооценка у тебя вполне адекватная, и в доме семьи почему-то не замедляется время и не начинает играть музыка, стоит тебе приступить порог, но почему-то это все происходит стоит тебе преступить порог бара. само собой ты чаще будешь ходить в бар, чем смотреть в обычное зеркало. привыкаешь нравится, нравишься все большему количеству людей по мере расширения круга знакомств, даже зависимость некая появляется. укореняешься в мысли, что в комплиментах есть правда, раскатываешь губу — а ведь и правда, с моим-то потенциалом все возможности мира у меня под ногами.

разумеется, ты отказываешься делать ключевые выборы: зачем выбирать профессию, спутника жизни, круг друзей, навык, сейчас, если дальше только больше? годы идут. события сменяются, а ты всё тот же — особенный подросток с большим потенциалом. все остальные, разумеется, тоже привыкают и обесценивают: со временем просто придти и улыбаться становится не достаточно — ни одна благодарная аудитория не сожрет, пусть даже самый хороший, спектакль, просматривая его в сотый раз. приходит осознание, что на овации ты уже подсел, а их тем временем становится всё меньше, и ты мало-по малу становишься сначала перформанистом, чуть позже клоуном. кульбитик там, фуэтешечка тут и тебя снова все любят.

позднее тебе исполняется 25, и при подсчетах в нравоучительной беседе с родителями, выясняется, что ты прожег пару лет на выдумывание фокусов, в то время как окружающие купили собак, завели постоянные отношения, поработали в серьезных структурах и обзавелись опытом. хорош. ты не такой как все, это итак было понятно с с самого начала, и логично, что и путь у тебя свой. одноклассники подтрунивают над твоей несостоятельностью — мол, ну, сколько еще городов нужно сменить, чтобы осесть? их мамы и папы с мнимой неуверенной гордостью в голосе рассказывают как их дети переженились и нарожали, переняли с десятой попытки наконец их бизнесы или устроились к их друзьям в банки и всё в таком духе.

наконец-то они все с чистой совестью выходят победителями из воображаемого соревнования — сравнения с тобой, некогда таким уникальным и до одури неудобным обществу человеком. в городе наступает облегчение — ты больше никого не пугаешь, не восхищаешь, никому не мешаешь, сравняли, нету. кто-нибудь не очень близкий и напрочь лишенный такта в полупьяном разговоре за сигаретой у бара говорит тебе в лицо что-то вроде:

— в далеком, брат, прошлом те времена, когда тебя поджидало большое будущее.

и это, дорогой мой читатель, наиболее болезненный переломный момент вопиющего пиздеца для человека с нарцисстическими расстройствами. потому что тут ты либо веришь всем, либо веришь себе и продолжаешь гнуть свою невидимую линию. чаще веришь всем, ведь их больше, и с материальной точки зрения они действительно покрепче тебя стоят на ногах. так получается всесторонне образованный, работоспособный, ответственный и очень для всех удобный, читай, пытающийся всем угодить, чтобы снова все полюбили, человек. езди теперь на нем сколько влезет. потому что он и сам уже не знает кто он, что любит, что ему нравится и чего он хочет. на вскидку можно предсказать, что такой человек еще лет пять помучается начальником отдела в офисе друзей родителей, а позже обзаведется нелюбимыми мужем/женой и потомством, на котором будет вымещать свои нереализованные амбиции, выдавая любовь своим детям только лишь тогда, когда они для него удобны и соответствуют его ожиданиям. какой хороший человек, и жизнь налажена, только вот все, кроме него счастливы.

шутка в том, что у героя подобного сценария (привет, детерминизм) особо-то и выбора не было проживать такую историю надломленного развития или нет, если бы его воспитывали зрелые полноценные личности, а не, как это принято называть, две половинки человека — те самые одноклассники, которые уже в двенадцатом классе сидели обрюхаченные с тобой за одной партой.

может быть европейский подход рожать после 30 и есть тот самый зрелый грамотный подход к рождению и воспитанию детей? сначала прожить свой сценарий, осознать предназначение, выработать идеологию, понять кто ты и что ты и только потом строить ячейку, рожая полноценных новых единиц, не ломая психику новых людей?

архив февраль 2016

всё в одно слово, чтобы никто не читал. без заглавных, без кавычек без скобок, на одном дыхании — как жизнь жить. так и живешь, а потом дзынь и канун др. с какой-то стати вдруг начинаешь искать все свои медали и литературные премии, дипломы и статусы. еловыми остатками, детскими сосками, картинной галереей, столовыми приборами и хрустальными винными бокалами, ты, совершенно очевидно, не заплыл. бежал за удовольствиями всю жизнь налегке и лукошком ловил кайф от момента сейчас. жил, где было интересно жить, плыл с теми, с кем было интересно плыть — имея план и зная о своей исключительности, не запариваясь, почти не запариваясь, о будущем. в моменты дефицита новых стимуляторов безрассудства, разве что, о прошлом беспокоился, но совсем не долго и вовсе не часто — так, для поддержания образа унифицированного меланхолика в своих же родненьких глазах. для себя, эгоцентрика, исключительно. и не дай бог в этом признаться, не важно кому. и вот еще один год, еще несколько крутейших успехов малых и побольше, тонна побед над собой, несколько крупных факап факапычей и по своей, и по чужой вине (не важно, главное, чтобы было весело и вино) и ты уже лезешь в социальный шкаф искать какие-то среднестатистические в-высоком-обществе-принятые признания тебя лучше других, более выдающимся, в той или иной области, чем другие. главное, конечно, в канун дня рождения знать, что соседи завидуют, в книжной полке лежит золотая медаль пулитцеровской премии, а портфолио ломится от счастливых отзывов первых лиц российского форбса, переплевывая только количество нулей на счету в банке и не важно, совершенно, не важно, сколько минут за последний год/годы ты был по-настоящему счастлив.
— иди и дальше служи своему капитализму. ты не молодеешь, — сказал очень странный человек из зеркала, — а потом будет май и тебя снова отпустит.

наза сыпку

примерно раз в неделю тут или там получаю смс с просьбой о помощи. на прошлой неделе в инстаграме просили помочь спасти ребенка от лейкемии в личных сообщениях, сегодня пришло смс от донорского центра с уведомлением, что не хватает моей группы крови и призывом отправиться пожертвовать, вчера на фейсбуке написала женщина, залоченная в украине с двумя детьми без средств к существованию.
 
разумеется, в своей склонностью думать слишком много, я прикинула, что последнее — это вообще рассылки от пиар-пулов евросоюза, нацеленные внушить общественности какая же россия плохая, что всё так там тогда произошло. ну, вы понимаете траекторию полета.
 
закоренев в своей идее о самостоятельности, лично я даже у близких-то о помощи прошу крайне редко и в вопиюще экстремальных ситуациях, и то скрипя зубами и вышоркивая ножкой к потолку. то, что кто-то может попросить о помощи у человека незнакомого видится мне, не без призмы определенных восхищения и зависти, чем-то сродни супер-свободы и самодостаточности. есть даже момент определенного возмущения: да, я не ребенок из камбоджи, но я почему-то как-то могу сама без вас, давайте и вы как-нибудь попробуйте без меня. но вдруг, у тех, кто пишет и правда такие условия, что уже совершенно все равно кого просить?
 
на прошлой неделе я обсуждала этот вопрос с близким мне человеком. услышала интересные версии: евреи считают, что даже если не хочется, помочь нужно, даже если микро-копсом; буддисты, в свою очередь, крайне осмотрительны в пожертвованиях: верят, что связь, создаваемая в обмене помощью сильно аффилирует дающего с человеком, принимающим помощь, и как следствие влияет на пути всех участников сделки в этом и последующих перерождениях. а я в этом смысле придерживаюсь протестантских взглядов: мне кажется, что помогая бездомному ты только укореняешь его в мысли о том, что можно ничего не делая, выжить и тем самым, помогаешь ему остаться на улице.
 
но это все теории и рационал, и в то же время есть сердечко, которое тук-тук и стремительно просится всем помочь с безоглядным возгласом шэринг из керинг. и даже тому чуваку, который подходит на улице и говорит, что растерял все деньги-документы и просит помочь пятеркой евро на билет до дома, до бауски. и донорскому центру, который продает пожертвованную тобой кровь в частные клиники германии по прайсу себестоимости умноженной на десять. даже тогда, когда ты знаешь, что очевидно здесь и сейчас поддерживаешь организованную преступность.
 
«делай как чувствуешь» уже не получается в силу опыта и возраста, но как быть если, несмотря ни на опыт, ни на возраст не определился к какой позиции, ты примыкаешь?
 
как всё-таки правильно: тратить время, чтобы вникнуть в каждый отдельный кейс и, в случае реалистичности истории, помогать или всё напропалую игнорировать? что если перестать верить и начать думать?

4 к

моё-твоё нагромождение из слов или четыре тыщи знаков о шестнадцатом.
 
в конце этого чудного ого-года я изменила себе и не написала тривиальные «итоги» в унисон со всеми. так уж вышло, что мои пошли немного дальше социальных сетей. я слабо, но охотно всё же верю в то, что написанное за последние пару недель на 50 страницах ворда не будет, как и всё прежнее, помещено в корзину несбывшегося и вырастет в 10, а то и 20 глав и когда-нибудь найдёт своего любопытного покупателя в какой-нибудь маленькой, под стать моей человеческой сущности, букинистической лавке на окраине страны. и то не амбиции, то год в анамнезе такой, что меньше, чем на фолиант его не положить.
 
если судить о произошедшем за прошедший коротко уже сейчас, то отрезок времени принёс очень много испытаний и уроков, бил по пальцам указкой и беспощадно стыдил у доски. вопреки общей хаотичности, високосный весьма, не подобрать слова лучше, щедро дарил людей-катализаторов и провоцировал события, о которых давно и самозабвенно мечталось. сюжет сменялся другим, какие-то из них шли комплектом из 4-6 параллельных. неудивительно, что теперь я засыпаю к 7 утра — видимо, моё в какой-то степени узкое сознание и совсем уже оместечкованный менталитет до сих пор утрамбовывают минувшую одиссею.
 
вопреки всей манне небесной, рвалось везде, где было тонко, а тонко, как оказалось, было повсеместно. кто бы мог подумать, что настолько радужно начатый год станет похождением по сплошным пробоинам, да лужам на хрупком льду объемом в долгих 16 месяцев. 16 — летоисчисление последнего года удобнее начинать с переезда обратно в ригу.
 
я была критиканом с завышенным уровнем раздражительности. за этот год я поняла, что у всех есть свои причины, и научилась никого не судить. это, увы, не было удовольствием из ранга бесплатных — пришлось хлебнуть не один кокчик из чужеродных ядов, чтобы понять их механизмы и действие;
 
я была удобной. помнится, кто-то даже кинул сильно трезвящую «вот, что значит комфортный человек» фразу. за этот год мне взвалилось столько, что в какой-то момент выгородить собственные интересы на первый план и научиться уважать себя чуточку больше других стало прожиточным минимумом. и это тоже обошлось не слишком дёшево: не раз пришлось обижать, а где-то даже прослыть безжалостным людоедом, и как следствие обремениться некоторой нерукопожатностью. так кожемякиш обрастал слоновой кожей.
 
я была парализована догматами о нравственности. теперь я предпочитаю деньги отношениям. с последними как-то предсказумее что ли, и что точно, надежней — они понятнее и не встают ни с той ноги. «уже который день я пытаюсь разобраться и понять, отчего же мне не стало веселей» (с).
 
прагматизм и жесткость не приходят к человеку одни — они следствие недостатка уважения к другим. так, из доброй и послушной собаки на какой-то отрезок времени и я превратилась в обесценившего всё и вся пса. позже правда выровнялась, к счастью, и вычленила средний знаменатель. и все-таки принимаю прибежище в отношениях формального толка, не прибегая к поиску новых дружб. 
 
так или иначе, оно всё того стоило. принятые решения были верными, а необратимые, и не всегда радостные на первый взгляд, последствия постепенно оседают и вовсе не кажутся столь уж чрезвычайными. как кружево, закрученное веретеном, всё  обретает кристально чистую и необычайно аккуратную форму спустя пройденное. ибо нельзя приготовить добротный омлет, не кокнув пару славных яичек о сковородку, которых в реальной жизни, к слову, с анти-пригарным не лепят.
 
в этом году до меня наконец дошло, что на уме у ведущих ток-шоу, задающих вопрос пожилым гостям, как тем удалось дожить до определенного возраста и не сойти с ума. буквально, находить радость в той жизни, где все, оказывается, устроено так, как устроено.
 
этот год стал для меня тем самым переломным, посвеместным в жизни каждого, рубежом когда приходится остановится и ответить себе на вопрос кто ты на самом деле: в центре моих светских переживаний стояла долгоиграющая этико-моральная проблема, картина мира рушилась, а новую не строили, и я ее построила сама. такой, какой смогла. теперь пусть тот, кто дожил до 27 нравственно безупречным, сухоньким и чистеньким, бросит в меня камень. беречь, в конце концов, нужно не репутацию, а человека под ней, и критерии этой человечности у каждого свои, при его личных прочих равных, возможные.
 
в конце концов, за этот год я наконец прочла, всего, что удалось отыскать на прилавках, гурджиева и не сожгла себя до тла после прочтения. а еще выточила скилл ходить по утрам за кофе прямо в халате без оглядки к постсоветским «вдруг кто увидит».
 
глобальный план-банан на новый, 2017-ый, год ставит не менее монументальные, чем умение беззастенчиво бороздить просторы перекрестков блауманя халатом, задачи: расставлять приоритеты и научиться откладывать дела на завтра, не решая по сто вопросов одновременно, стараясь всем, кроме себя, угодить; оставить попытки предугадать планы а бэ и цэ на все предстоящие случаи жизни; и, что самое, пожалуй, лично для меня сложное, научится отпускать рукоятки закрытых дверей, автоматически архивируя в папку с отработанным материалом тех, кто за ними прячется. интересно, в какие цифры вся эта корзина встанет? в разрезе кол-ва людей, иллюзий, денег, соток нервных клеток. и никаких тебе випассан, и никаких тебе айаваск — нарывайся в быту, и да очистишься. fast-track просветление в действии.
 
подозреваю, что текущая десятилетка в принципе своем отнюдь не скидочный сезон и январь 2017-ого пока тому пока безапелляционное указание. тут некому и не на что сетовать: когда много дается, много спрашивается — а когда дано, кажется, чуть более, чем всё, кроме карандашей для губозакатки, спрашивается и подавно. всем кто тыл, всем кто был, есть и будет, тем, кто пришел и скоропостижно ушел, и особенно тем, кто нашел причину остаться сердечное моё спасибо. долгим и сложным вышло это признание, но если буквально и как пристало говорить некоторым, то в этом я — пропущенный мудак, и становится лучше не планирую. предвещая вопрос о мотивации сей наизнанки, напомню хорошую поговорку: можешь не писать, не пиши. я себе в этом году на этот и многие другие вопросы ответила с облегчением: это моя песня — не могу же я наступить ей на горло только лишь потому, что ее мотив не нравится тем, кто, тем не менее, это зачем-то прочёл до конца. spasibo, vidokhnula, zbogom. да сбереги нас всех 17-ый.

в начале 13-ого, примерно в это же время я, вообще не задумываясь, сорвалась в берлин. как и пристало любому 24-летнему кидалту, сделала я это совершенно не осознавая ни мотивов, ни последствий, ни причин, и несмотря на напускную сложносочинённость и мнимую внешнюю продуманность, поступки я тогда ещё осуществляла не столько налегке, сколько на пронесёт.

приехала. заселилась. спасибо, что хоть об этом хватило ума позаботиться заранее. на весь город ровно 1 знакомый, и тот, весьма шапочный и не сильно вписывающийся в концепцию новой жизни, друг московского друга, бармен из club der visionäre. окей, но все же нет, ибо не слишком перспектива. гуляла день, два, три. город серый, люд тусклый, запас витаминов на исходе, да и весь этот, издали манящий, индустриальный баухаус в разрезе реальности тоже — так себе свидание. в противовес бегущей по оправе очков в строке «сваливай» выступал навязанный кем-то комплекс о неспособности доводить дела до конца. что ж, попробуем, не далее, чем пару месяцев. на четвёртый день я догуляла до Neue Nationalgalerie, что где-то в районе Потсдамер Платц, села на скамейку у светящейся инсталляции в подвальном помещении, пустила скупую слёзку по правой щечке и позволила себе маленькое растянутое «ну нахуя сначала делать потом думать» в низкий голос. немцев, что находились со мной в зале, по части осведомлённости в русском мате я явно недооценила. единственное, пожалуй, что не вызывало досады и не раздражало в тот момент — тёплые солнечные зайцы переливающиеся на лицах и засвечивающие глаза, старательно скрываемые немками под актуальными испанскими диоптриями. блики создавала крутящаяся голова световой инсталляции Отто Пине. ты-то, Отто, другом мне и будешь, — я подумала тогда. вроде-то вроде встречи-благословения с тем, у кого получилось, и я собралась, выдохнула, решительно ступила вперёд. и в переносном, и в буквальном.
совершенно никакого значения не имеет ни итог моего переезда в берлин, ни финал моей воображаемой дружбы с художником. вчера, спустя почти 4 года с той слёзки в четырёх бетонках немецкого подвала, получила картинку вотсапом. картина. абстракция. чёрное, верблюжий, кремовый, рыжая охра, немного лимонного. Отто? друг мой, Пине — тот самый иллюзионист — магистр света, что когда-то показал мне проблеск вперёд — вернулся чтобы снова подсказать мне путь.
оказалось, та работа, что мне посчастливилось увидеть в моём нелегком 2013-ом в новой берлинской, была у художника посмертной. он умер спустя примерно шесть месяцев. ничего страшного и поэтического, обычная старость и умер. но как же важно, что жил.

обыкновенная

«только теперь и понял что такое счастье, только теперь и понял» (из спектакля обыкновенная история)

«синоптики обещали, что мне будет ясно, но мне до сих пор ни*уя не ясно» (мем с макконахи)

я не театральный критик, чтобы сказать что-то сильно большее, чем, скажем, скажет кто-то очень большой и умный, или даже что-то, что кому-то могло бы быть полезно услышать, но я всё-таки что-то скажу, потому что не могу не сказать. мне очень сильно больно от того, что мы все стали такими негодными, но ещё больше от того, что при внимательном просмотре спектакля обыкновенная история кирилла серебренникова выясняется, что и высокодуховными мы тоже, ни в зачатке, ни вчера — никогда не были.

эгоцентричными да, сильно испорченными моделями нравственности, романтизма и стоицизма лучших советских фильмов — да, но о духовности, прославленных идеалах и «том самом чистом свечении изнутри», о которых так яро парит главный герой, пока не надломлен и которую до настолько чёрного преувеличивает автор пьесы — говорить не приходится.

что-то там борется внутри при просмотре. сопротивляются и выясняют отношения твои внутренние александр с петром, и побеждает, конечно, провинциальный романтик сашенька — но тихонько так, пока ты не вышел в антракте в бар и не начал очень надменно рассуждать за современное искусство в безопасных разговорах ни о чем с теми кто тебе никто.

знаете же как бывает, да? когда ты держишь очень серьёзное и задумчивое лицо, потому что ты в обществе, и из ста всех них примерно с четверку тех, с кем у тебя на будущий месяц назначены встречи, на которых ты планируешь очень сильно показывать яйца — большие, а прямо сейчас всё навзрыд  разрывается изнутри как сильно нужно зареветь от беспомощности и, сука, бессмысленности, всего, чем тебе, маленький человек, приходится каждый день жить.

/ вот как, бл*ть, так жить?

/ но ты же не жид, ты не сгоришь, — за эту фразу спасибо уходит бесконечно трезвой на сантименты компании, в которой мне удалось оказаться после спектакля.

там же, волею случая встречаю всю труппу, включая исполнителя главной роли, и несмотря на то, что очень сильно хочется подойти, чтобы сказать спасибо актерам и кс за то, что они сегодня сделали для города и для меня лично, тушуюсь и опускаю глаза в пол — потому что если они все это поставили и сыграли, значит они всё это пережили, признались себе в истинных себе и смирились с этим. или научились жить, балансируя в тех ситуациях, где хочется навзрыд овечкой, а на экран над шеей надо вывести картинку оголтелого бойца. и тут я им не ровня. ну, не получилось у меня пока к приближающимся 28 определится по какую я всё-таки сторону зла. хотя казалось бы так просто. если думать чуточку поменьше и принимать всё чуть подальше к сердцу. знать бы как.

а пока: ты носишь имя будто ты жив, но ты мёртв, но ты мертв (из спектакля обыкновенная история)

если вас повторно вводит в реку, вряд ли игра сопротивления свечь. ступать не обязательно, а присмотреться стоит. практика показывает, что если бдительно, то можно и загрести, там где прежде отгрёб.

план

у меня в окружении множество людей, чьи идеи если не сказать порой гениальны, но точно хороши, однако, ни одна из них не выходит за грани папки «планы». сложно отрицать тот факт, что и я сама обращаю на это своё пристальное только лишь потому, что либо вижу в этом себя, либо боюсь в этом себя увидеть, либо и то, и другое вместе, но сейчас совсем не об этом. был в моей жизни один мудрый попутчик, очень ловко размышлявший на эту тему. он говорил, что ни одну идею не стоит предавать огласке, ни много ни мало, не объясняя почему именно столько, но минимально аккурат девять дней. по его словам, примерно столько мысли нужно, чтобы вызреть в своей безопасности. у меня на этот счёт, по крайней мере относительно себя, есть весьма простое объяснение: как только вы рассказываете кому-то о том, что собираетесь сделать, вы получаете эдакий социальный подтрах — те одобрение и похвалу, которую планируете получить по факту реализации идеи и смысл ее фактического претворения в жизнь в будущем теряет большую часть своего смысла. объяснение такое складывается из того, что на мой сугубо, наверное не слишком объективный взгляд, жутко наивно полагать, что человек планирует что-либо делать из расчета сделать мир лучше, и в общем-то все желания и амбиции складываются из простого «хочу нравится». чтобы ни быть голословной, замечу, что почти все псих- и философские учения сходятся в том, что любое стремление к достижениям, власти, популярности сводятся к тому, что человека кто-то сильно недолюбил. мама или женщина, папа или босс, неважно. и в зависимости от того как сильно, сильны и устремления. среди успешных нет счастливых, и успех к счастью тоже никогда не приводит. но хитрость в том, что разоблачения этих своих истинных мотивов мало. многие критики психоанализа обвиняют того же фрейда в том, что метод ничего не решает и только навязывает тенденцию к тому чтобы сесть, обвинить во всем родителей и смириться. реальным пунктом назначения и точкой отсчета внутреннего баланса становится тот момент, когда человек искренне осознаёт данность и берет на себя личную ответственность за то, что все есть как оно есть, и разрешает всему происходить. родители любили как умели, жили как умели, дали, что могли. да и все те события все те, что происходят потому что я их сам такими к себе привожу. грубо говоря, не жизнь гавно, а со своим сознанием работать надо — винить никого не пристало. настоящее счастье начинается в тот момент, когда человек перестаёт предъявлять претензии к жизни и ее составляющим. ирония в том, что после этого осознавания выясняется, что и идеи эти были не мои, а навязанные обществом, и стремления быть во всем первым, лучшим, самым, тоже вдруг становится лишенным всякого смысла, ведь это вообще не я, а только желание нравится маме с папой, ну или скажем, обществу в лице одноклассницы кати, которая не дала. и переживания о том, что не всегда удаётся быть для всех хорошим тоже спонтанно рассасывается. и я не знаю, хорошо это или плохо, ни к чему не стремиться и ничего глобального не хотеть, только вот какая ж разница, если ты при этом спокоен и счастлив, даже если ты никто. для всех. а для себя самого в этой точке отсчёта — вдруг целый мир.
и, конечно же, будь я сама во всем вышенаписанном, уверенна, я бы никогда в жизни этого не запостила. а пока так, версия.

без

Я древний хаос, я друг твой давний.

Смеется хаос, зовет безокий:

Умрешь в оковах,- порви, порви.

Ты знаешь счастье, ты одинокий,

В свободе счастье — и в Нелюбви.

1907

измерь все свои пожитки в легальных килограммах, возьми билет на первый рейс, по дороге в аэропорт выплачь его досуха и гони на всех своих лошадиных на край света. туда, где нет ни внешне, ни нутром никого хоть на йоту на него похожего. а если не получится — ну, вдруг, вернись и сделай всё как раньше. на улицу выходи, только за тем, чтобы встретить его, друзьям звони только тем, кого ещё не тошнит от упоминания уже первой буквы его имени, а ещё лучше тем, что с ним общие и ищи во всем тайные знаки и предзнаменования, вместо нелепых совпадений. почему бы и нет, бред — он же бесконечен. а потом наконец встреть его, испепели себя сомнениями, но все же подойди. и попроси его о помощи, ведь без него тебе никак, и нет, тебе не кажется, ни с кем и никуда. сломайся, проломи все свои представления о допустимой уязвимости и иди. возьми за руку, переживи всё, что было, на острие в одно мгновение, пока отводишь его в сторону и получи отказ. он не хочет с тобой сотрудничать, над тобой вымышленными и давно им захороненными, вами, договариваться, выяснять, он тебя знать больше не хочет — он тебя уже и стёр подавно. собирай все свои рваные субпродукты, девочка и иди своей дорожкой. залатывай себя другими, раз в неделю новыми, пока не начинают ужасно бесить уже с голоса. в общем, дальше пробуй как-нибудь сама. только вот зачем.

историческая справка


С другой стороны, традиционный гражданский, в правильном его определении, брак тоже не самый старый из институтов. В России, например, вплоть до декабря 1917 года единственный вариант официально оформить отношения предлагала церковь. на веру, в общем. никакого легала.
С лёгкой руки нагулявшейся вдоволь революционерки Александры Коллонтай, молва о пылких романтических приключениях которой уходила далеко за пределы большевистской России, церковный брак потерял какую-либо правовую ценность.
Первый гражданский, в его оригинальном значении, брак, заключённый в России, был основан на простой публикации в газете «Правда» от 25 марта 1918 года. Чтобы спаси юного возлюбленного от смертной казни, Коллонтай сделала официальное заявление на страницах газеты — отказалась от идей свободной любви и назвала себя женой молодого матроса Павла Дыбенко. Великая жертва по тем временам. Могучая сила сублимации )) А что если промотать еще чуть-чуть назад и вспомнить «Теорию Стакана Воды» или ЦК Бабраспред («Центральную комиссию по бабьему распределению»)? Более того, Россия первая в европейской части материка страна, узаконившая искусственные аборты в 1920 году.
У меня, конечно, как уже у всех нас есть друзья нетрадиционной ориентации. Я уважаю их выбор, их потребности, их позицию. На сегодняшний день меня во всей этой истории смущает только то, что информация о праве такого выбора становится доступна детям, на неокрепшую психику которых очень легко наложить любой паттерн поведения, особенно в 10-13 лет, в критический период становления сексуальности. Моей сестре в этом году будет 9, брату скоро 5, а время бежит неумолимо.
Если изучать вопрос глубже, и вообще оглядываться на историю, то выходит, что мы с вами, друзья-натуралы, и сами с усами, чуть меньше ста лет назад приобрели адекватный социальный облик. Может быть стоит признать, что мы всё-таки не самый лучший образец морали, остановить пену изо рта и обсуждать интеграцию уже существующих необратимых фактов на каком-то другом, более спокойном уровне? P.S. В прошлых сериях были евреи и афроамериканцы.

за крышу над головой

10981727_486774901469639_5764968666721917738_n

Есть одно качество, которое имитировать много сложнее, чем оргазмы и доброжелательность. За первое, правда, не ручаюсь — не приходилось, тут мне исключительно везёт. Это редкое качество — Способность к Благодарности. Я сейчас не за деликатное «Спасибо» в ответ на назойливые предложения, а про ту самую настоящую безусловную Благодарность, от которой светятся глаза, от которой вдохновение в каждом вдохе. Это невозможно сыграть. Но это достаточно легко почувствовать, если раз и навсегда осознать, что дары, которыми вы обладаете даны вам в долг. Осознать, что у вас есть огромный капитал: тело, что даёт вам двигаться, разум, который позволяет учиться и создавать, сердце, чтобы созерцать. Осознать, что вам уже очень крупно повезло переродиться, каким бы вы ни были, человеком в мире и времени великих возможностей. У тех стоиков, которые прошли войну 70 лет назад не было и толики тех привилегий, которыми сейчас обладаете вы, но они даже тогда смогли. Спасибо за ясное чистое, без истребителей, небо над головой. 

На фото я слишком устал, чтобы высовываться, но если долго всматриваться можно увидеть и ленточку тоже.

школа выживания

photo-21

(Все имена вымышлены, а совпадения — случайны).

   1 сентября 199-не-помню-какого года. 8, кажется, 30 утра. Линейка. Семилетняя я в синем платье в белый крупный подсолнух и нелепым начесом «бабетта» из гущи рыжих волос. Пожалуй, не самая яркая прическа на торжественных похоронах беззаботности… Моя гордость — взрослая сестра только-только закончила курсы парикмахеров и отлеживает самые горячие тренды конца девяностых – о прелестях советской трехъярусной укладки «как на праздник» мне предстоит узнать позже всех, когда через год она оставит, так и не начавшуюся, карьеру и решит в пользу материнства. Золотистая ранняя осень в тихом центре родной Риги, много красок, много лиц, но только одно среди них знакомое — это мальчик Дима. Дима — блондин с голубыми глазами и атлетическим, насколько это возможно в семь, телосложением, был в моей жизни, как мне казалось, на момент тогда — всегда. Утро последних нескольких лет в дошкольной жизни Димы и его мамы не обходились без цветочного киоска на углу улиц Томпсона и Валдемара, из которого Дима с трепетом и нежностью преподносил мне цветок. Уж не знаю, сидела ли моя мама на проценте в том латке, но мой папа относился с явным подозрением к тому, что я невнимательно отношусь к расположению Димы и томно вздыхаю при виде кучерявого Бори, фамилия которого заканчивалась слогом «-ман». Всё из детства. Мама Бори обожала тогда ещё рыжую веснушчатую девочку с необычным именем и часто вызывала нас с мамой на переговоры в кафе-мороженное «Пингвин». Пока мы с Борей наслаждались романтической атмосферой, мамочки ворковали о перспективах нежной дружбы. Или не ворковали. Или ворковали вовсе не об этом. В любом случае, мне этого очень сильно хотелось. Я ждала от Бори этих, самых важных на свете, три слова. Это уже потом, через три юбилея, выяснилось, что они звучат немного иначе — «природа-всему-пустота».

   У меня было очень счастливое детство. Любящие родители, которые всегда давали независимость, классная старшая сестра, первый на весь детсад видик, бассетхаунд по кличке Памела, котята, попугай Какаду, Диснейленд в Париже и очевидная бесперспективность рождения в моей семье «маленького».

   Школа забрала у меня всё. Центр моего эго в глазах учителей разделился на дурацкое число 34 — ровно столько было детей в первом а-классе 10-ой школы. Мои желания отныне согласовывались с желаниями других, с меня постоянно требовались концентрация, серьезный вид, сделанная в очень сжатый дедлайн домашка, правильные ответы или полное молчание — в советских школах ошибаться не разрешалось вовсе. Но это еще не самое страшное — конец всему пришёл после первого классного собрания. Родители по неведомой мне причине приняли сторону ДРУГИХ. Но меня было не сломить — я приняла вызов и закончила первый класс с высоко поднятым носом, средним баллом «пять с плюсом», сертификатами факультативов «труд» и «флейта» и статусом «девочка школы» по результатам трёхдневного состязания в 10 или 20 дисциплинах. Теперь-то я знаю жизнь. Я и не такое могу, еще увидите — дайте мне пару лет и я буду 6-ой «перчинкой», а Бритни уступит мне Джастина.

   Семья сменила центр на спальный. В процессе переезда потерялся класс — меня отправили в третий экспериментальный — это, кажется, называется экстерн. Так я узнала, что такое неоправданная спесь и как больно глубоко под кожей умирают иллюзии. 5-ый этаж пешком сменился 15-ым на лифте, латвийский рынок узнал чипсы и колу, и я начала безудержно толстеть, заедая стрессовое неуспевание в школе. Надо ли говорить как к рыжему пухлому ребенку из хорошей семьи относились одноклассники из обычной районной школы? А как старшеклассники? Может быть лет через десять я смогу. Так зарождались глубокие травмы.

   Эпатаж и провокация вряд ли оригинально были в мне заложены.  Страшная неуверенность в себе проявилась заносчивостью в частной «Эврике», в которую меня перевела заплаканная мама, заявив, что «либо мы, либо они».

   На дворе стоял восьмой класс, и я уже активно расфасовывала сигареты в самых потайных углах квартиры в красной высотке в Иманте. Мои новые одноклассники этот «крутой» факт из моей мистической биографии узнают первым. Чуть позже, чем они придумают, что я приехала из Америки, мне 25 лет, и я нюхаю кокаин. И чуть раньше, чем слухи дойдут до учителей, которые вместо того, чтобы разбираться, запретят всей школе со мной общаться после первого же родительского собрания. И так 4 года — хватило бы на второй сезон сериала «школа», только лакшери эдишн.

   Через пару лет я отреклась от Иисуса, а мои родители — от института образования. Порядочной Лене Задорновой, которая почему-то всегда носила сумочку к доске (мы полагали, что на ней лежит ответственность таскать в ней, нажитые ее знаменитым отцом, богатства), я предпочла белокурую красавицу Аню, для которой единственной сумкой, существующей в природе была «Луи» ( люди с другими предпочтениями не воспринимались всеръёз или не воспринимались вовсе).

   Сладкие 16 с первыми попытками «серьезных» отношений, «резиновый кошелёк», «Палаццо Италия», свободный график, первые пробы пера, первая публичность, амбиции, поездки в волшебную Москву, хип-хопчик, группа, трэки, съёмки клипа, «Студия 69», «Вайрак Саулес», понты, безудержное веселье. Я не буду вдаваться в подробности, совсем не об этом сейчас.

   Документы из вымученной  «Эврики» я уже забирала одна, без родителей, с облегчением для обеих сторон — и для меня, и для Эрны Федоровны с Яковом Плинером. Подружка Дашка уезжала в Лондон, а я прощалась со настоящей школой — это был конец эпохи.

   А дальше была прекрасная «РТЛГ», но это и школой-то не назовёшь — рай для подрастающей творческой интеллигенции. Галина Петровна была согласна на самые приемлемые условия для ученика — родители школьника $, взамен — покой, показательный диплом и как следствие, счастливая семья.

   Хорошее было время — есть, что вспомнить, но еще лучше то, что оно навсегда закончилось.