на рубеже конца собственной четвертой семилетки, да и на фоне окружающих, некогда, жутко ярких личностей, из которых еще 5-8 лет назад исходило ослепляющее свечение и могло бы получится что-то чуть ли не в 5 разных направлениях одновременно, а не получилось ничего, я думаю о странном явлении чужого потенциала глазами общества.

мне сейчас кажется, что все разговорчики о зашкаливающе большом потенциале это морковка для манипулирования доверчивою пони. когда ты маленький и лишенный забот поц, слышишь со всех сторон о собственной поразительной крутости, кажется, что весь твой будущий путь устлан розами.

на этом фоне хочешь — не хочешь начинает формироваться нихуевый нарциссизм. оно и логично, ведь в отражении зеркала ты самый, что ни на есть обычный малый и самооценка у тебя вполне адекватная, и в доме семьи почему-то не замедляется время и не начинает играть музыка, стоит тебе приступить порог, но почему-то это все происходит стоит тебе преступить порог бара. само собой ты чаще будешь ходить в бар, чем смотреть в обычное зеркало. привыкаешь нравится, нравишься все большему количеству людей по мере расширения круга знакомств, даже зависимость некая появляется. укореняешься в мысли, что в комплиментах есть правда, раскатываешь губу — а ведь и правда, с моим-то потенциалом все возможности мира у меня под ногами.

разумеется, ты отказываешься делать ключевые выборы: зачем выбирать профессию, спутника жизни, круг друзей, навык, сейчас, если дальше только больше? годы идут. события сменяются, а ты всё тот же — особенный подросток с большим потенциалом. все остальные, разумеется, тоже привыкают и обесценивают: со временем просто придти и улыбаться становится не достаточно — ни одна благодарная аудитория не сожрет, пусть даже самый хороший, спектакль, просматривая его в сотый раз. приходит осознание, что на овации ты уже подсел, а их тем временем становится всё меньше, и ты мало-по малу становишься сначала перформанистом, чуть позже клоуном. кульбитик там, фуэтешечка тут и тебя снова все любят.

позднее тебе исполняется 25, и при подсчетах в нравоучительной беседе с родителями, выясняется, что ты прожег пару лет на выдумывание фокусов, в то время как окружающие купили собак, завели постоянные отношения, поработали в серьезных структурах и обзавелись опытом. хорош. ты не такой как все, это итак было понятно с с самого начала, и логично, что и путь у тебя свой. одноклассники подтрунивают над твоей несостоятельностью — мол, ну, сколько еще городов нужно сменить, чтобы осесть? их мамы и папы с мнимой неуверенной гордостью в голосе рассказывают как их дети переженились и нарожали, переняли с десятой попытки наконец их бизнесы или устроились к их друзьям в банки и всё в таком духе.

наконец-то они все с чистой совестью выходят победителями из воображаемого соревнования — сравнения с тобой, некогда таким уникальным и до одури неудобным обществу человеком. в городе наступает облегчение — ты больше никого не пугаешь, не восхищаешь, никому не мешаешь, сравняли, нету. кто-нибудь не очень близкий и напрочь лишенный такта в полупьяном разговоре за сигаретой у бара говорит тебе в лицо что-то вроде:

— в далеком, брат, прошлом те времена, когда тебя поджидало большое будущее.

и это, дорогой мой читатель, наиболее болезненный переломный момент вопиющего пиздеца для человека с нарцисстическими расстройствами. потому что тут ты либо веришь всем, либо веришь себе и продолжаешь гнуть свою невидимую линию. чаще веришь всем, ведь их больше, и с материальной точки зрения они действительно покрепче тебя стоят на ногах. так получается всесторонне образованный, работоспособный, ответственный и очень для всех удобный, читай, пытающийся всем угодить, чтобы снова все полюбили, человек. езди теперь на нем сколько влезет. потому что он и сам уже не знает кто он, что любит, что ему нравится и чего он хочет. на вскидку можно предсказать, что такой человек еще лет пять помучается начальником отдела в офисе друзей родителей, а позже обзаведется нелюбимыми мужем/женой и потомством, на котором будет вымещать свои нереализованные амбиции, выдавая любовь своим детям только лишь тогда, когда они для него удобны и соответствуют его ожиданиям. какой хороший человек, и жизнь налажена, только вот все, кроме него счастливы.

шутка в том, что у героя подобного сценария (привет, детерминизм) особо-то и выбора не было проживать такую историю надломленного развития или нет, если бы его воспитывали зрелые полноценные личности, а не, как это принято называть, две половинки человека — те самые одноклассники, которые уже в двенадцатом классе сидели обрюхаченные с тобой за одной партой.

может быть европейский подход рожать после 30 и есть тот самый зрелый грамотный подход к рождению и воспитанию детей? сначала прожить свой сценарий, осознать предназначение, выработать идеологию, понять кто ты и что ты и только потом строить ячейку, рожая полноценных новых единиц, не ломая психику новых людей?

архив февраль 2016

всё в одно слово, чтобы никто не читал. без заглавных, без кавычек без скобок, на одном дыхании — как жизнь жить. так и живешь, а потом дзынь и канун др. с какой-то стати вдруг начинаешь искать все свои медали и литературные премии, дипломы и статусы. еловыми остатками, детскими сосками, картинной галереей, столовыми приборами и хрустальными винными бокалами, ты, совершенно очевидно, не заплыл. бежал за удовольствиями всю жизнь налегке и лукошком ловил кайф от момента сейчас. жил, где было интересно жить, плыл с теми, с кем было интересно плыть — имея план и зная о своей исключительности, не запариваясь, почти не запариваясь, о будущем. в моменты дефицита новых стимуляторов безрассудства, разве что, о прошлом беспокоился, но совсем не долго и вовсе не часто — так, для поддержания образа унифицированного меланхолика в своих же родненьких глазах. для себя, эгоцентрика, исключительно. и не дай бог в этом признаться, не важно кому. и вот еще один год, еще несколько крутейших успехов малых и побольше, тонна побед над собой, несколько крупных факап факапычей и по своей, и по чужой вине (не важно, главное, чтобы было весело и вино) и ты уже лезешь в социальный шкаф искать какие-то среднестатистические в-высоком-обществе-принятые признания тебя лучше других, более выдающимся, в той или иной области, чем другие. главное, конечно, в канун дня рождения знать, что соседи завидуют, в книжной полке лежит золотая медаль пулитцеровской премии, а портфолио ломится от счастливых отзывов первых лиц российского форбса, переплевывая только количество нулей на счету в банке и не важно, совершенно, не важно, сколько минут за последний год/годы ты был по-настоящему счастлив.
— иди и дальше служи своему капитализму. ты не молодеешь, — сказал очень странный человек из зеркала, — а потом будет май и тебя снова отпустит.

наза сыпку

примерно раз в неделю тут или там получаю смс с просьбой о помощи. на прошлой неделе в инстаграме просили помочь спасти ребенка от лейкемии в личных сообщениях, сегодня пришло смс от донорского центра с уведомлением, что не хватает моей группы крови и призывом отправиться пожертвовать, вчера на фейсбуке написала женщина, залоченная в украине с двумя детьми без средств к существованию.
 
разумеется, в своей склонностью думать слишком много, я прикинула, что последнее — это вообще рассылки от пиар-пулов евросоюза, нацеленные внушить общественности какая же россия плохая, что всё так там тогда произошло. ну, вы понимаете траекторию полета.
 
закоренев в своей идее о самостоятельности, лично я даже у близких-то о помощи прошу крайне редко и в вопиюще экстремальных ситуациях, и то скрипя зубами и вышоркивая ножкой к потолку. то, что кто-то может попросить о помощи у человека незнакомого видится мне, не без призмы определенных восхищения и зависти, чем-то сродни супер-свободы и самодостаточности. есть даже момент определенного возмущения: да, я не ребенок из камбоджи, но я почему-то как-то могу сама без вас, давайте и вы как-нибудь попробуйте без меня. но вдруг, у тех, кто пишет и правда такие условия, что уже совершенно все равно кого просить?
 
на прошлой неделе я обсуждала этот вопрос с близким мне человеком. услышала интересные версии: евреи считают, что даже если не хочется, помочь нужно, даже если микро-копсом; буддисты, в свою очередь, крайне осмотрительны в пожертвованиях: верят, что связь, создаваемая в обмене помощью сильно аффилирует дающего с человеком, принимающим помощь, и как следствие влияет на пути всех участников сделки в этом и последующих перерождениях. а я в этом смысле придерживаюсь протестантских взглядов: мне кажется, что помогая бездомному ты только укореняешь его в мысли о том, что можно ничего не делая, выжить и тем самым, помогаешь ему остаться на улице.
 
но это все теории и рационал, и в то же время есть сердечко, которое тук-тук и стремительно просится всем помочь с безоглядным возгласом шэринг из керинг. и даже тому чуваку, который подходит на улице и говорит, что растерял все деньги-документы и просит помочь пятеркой евро на билет до дома, до бауски. и донорскому центру, который продает пожертвованную тобой кровь в частные клиники германии по прайсу себестоимости умноженной на десять. даже тогда, когда ты знаешь, что очевидно здесь и сейчас поддерживаешь организованную преступность.
 
«делай как чувствуешь» уже не получается в силу опыта и возраста, но как быть если, несмотря ни на опыт, ни на возраст не определился к какой позиции, ты примыкаешь?
 
как всё-таки правильно: тратить время, чтобы вникнуть в каждый отдельный кейс и, в случае реалистичности истории, помогать или всё напропалую игнорировать? что если перестать верить и начать думать?

4 к

моё-твоё нагромождение из слов или четыре тыщи знаков о шестнадцатом.
 
в конце этого чудного ого-года я изменила себе и не написала тривиальные «итоги» в унисон со всеми. так уж вышло, что мои пошли немного дальше социальных сетей. я слабо, но охотно всё же верю в то, что написанное за последние пару недель на 50 страницах ворда не будет, как и всё прежнее, помещено в корзину несбывшегося и вырастет в 10, а то и 20 глав и когда-нибудь найдёт своего любопытного покупателя в какой-нибудь маленькой, под стать моей человеческой сущности, букинистической лавке на окраине страны. и то не амбиции, то год в анамнезе такой, что меньше, чем на фолиант его не положить.
 
если судить о произошедшем за прошедший коротко уже сейчас, то отрезок времени принёс очень много испытаний и уроков, бил по пальцам указкой и беспощадно стыдил у доски. вопреки общей хаотичности, високосный весьма, не подобрать слова лучше, щедро дарил людей-катализаторов и провоцировал события, о которых давно и самозабвенно мечталось. сюжет сменялся другим, какие-то из них шли комплектом из 4-6 параллельных. неудивительно, что теперь я засыпаю к 7 утра — видимо, моё в какой-то степени узкое сознание и совсем уже оместечкованный менталитет до сих пор утрамбовывают минувшую одиссею.
 
вопреки всей манне небесной, рвалось везде, где было тонко, а тонко, как оказалось, было повсеместно. кто бы мог подумать, что настолько радужно начатый год станет похождением по сплошным пробоинам, да лужам на хрупком льду объемом в долгих 16 месяцев. 16 — летоисчисление последнего года удобнее начинать с переезда обратно в ригу.
 
я была критиканом с завышенным уровнем раздражительности. за этот год я поняла, что у всех есть свои причины, и научилась никого не судить. это, увы, не было удовольствием из ранга бесплатных — пришлось хлебнуть не один кокчик из чужеродных ядов, чтобы понять их механизмы и действие;
 
я была удобной. помнится, кто-то даже кинул сильно трезвящую «вот, что значит комфортный человек» фразу. за этот год мне взвалилось столько, что в какой-то момент выгородить собственные интересы на первый план и научиться уважать себя чуточку больше других стало прожиточным минимумом. и это тоже обошлось не слишком дёшево: не раз пришлось обижать, а где-то даже прослыть безжалостным людоедом, и как следствие обремениться некоторой нерукопожатностью. так кожемякиш обрастал слоновой кожей.
 
я была парализована догматами о нравственности. теперь я предпочитаю деньги отношениям. с последними как-то предсказумее что ли, и что точно, надежней — они понятнее и не встают ни с той ноги. «уже который день я пытаюсь разобраться и понять, отчего же мне не стало веселей» (с).
 
прагматизм и жесткость не приходят к человеку одни — они следствие недостатка уважения к другим. так, из доброй и послушной собаки на какой-то отрезок времени и я превратилась в обесценившего всё и вся пса. позже правда выровнялась, к счастью, и вычленила средний знаменатель. и все-таки принимаю прибежище в отношениях формального толка, не прибегая к поиску новых дружб. 
 
так или иначе, оно всё того стоило. принятые решения были верными, а необратимые, и не всегда радостные на первый взгляд, последствия постепенно оседают и вовсе не кажутся столь уж чрезвычайными. как кружево, закрученное веретеном, всё  обретает кристально чистую и необычайно аккуратную форму спустя пройденное. ибо нельзя приготовить добротный омлет, не кокнув пару славных яичек о сковородку, которых в реальной жизни, к слову, с анти-пригарным не лепят.
 
в этом году до меня наконец дошло, что на уме у ведущих ток-шоу, задающих вопрос пожилым гостям, как тем удалось дожить до определенного возраста и не сойти с ума. буквально, находить радость в той жизни, где все, оказывается, устроено так, как устроено.
 
этот год стал для меня тем самым переломным, посвеместным в жизни каждого, рубежом когда приходится остановится и ответить себе на вопрос кто ты на самом деле: в центре моих светских переживаний стояла долгоиграющая этико-моральная проблема, картина мира рушилась, а новую не строили, и я ее построила сама. такой, какой смогла. теперь пусть тот, кто дожил до 27 нравственно безупречным, сухоньким и чистеньким, бросит в меня камень. беречь, в конце концов, нужно не репутацию, а человека под ней, и критерии этой человечности у каждого свои, при его личных прочих равных, возможные.
 
в конце концов, за этот год я наконец прочла, всего, что удалось отыскать на прилавках, гурджиева и не сожгла себя до тла после прочтения. а еще выточила скилл ходить по утрам за кофе прямо в халате без оглядки к постсоветским «вдруг кто увидит».
 
глобальный план-банан на новый, 2017-ый, год ставит не менее монументальные, чем умение беззастенчиво бороздить просторы перекрестков блауманя халатом, задачи: расставлять приоритеты и научиться откладывать дела на завтра, не решая по сто вопросов одновременно, стараясь всем, кроме себя, угодить; оставить попытки предугадать планы а бэ и цэ на все предстоящие случаи жизни; и, что самое, пожалуй, лично для меня сложное, научится отпускать рукоятки закрытых дверей, автоматически архивируя в папку с отработанным материалом тех, кто за ними прячется. интересно, в какие цифры вся эта корзина встанет? в разрезе кол-ва людей, иллюзий, денег, соток нервных клеток. и никаких тебе випассан, и никаких тебе айаваск — нарывайся в быту, и да очистишься. fast-track просветление в действии.
 
подозреваю, что текущая десятилетка в принципе своем отнюдь не скидочный сезон и январь 2017-ого пока тому пока безапелляционное указание. тут некому и не на что сетовать: когда много дается, много спрашивается — а когда дано, кажется, чуть более, чем всё, кроме карандашей для губозакатки, спрашивается и подавно. всем кто тыл, всем кто был, есть и будет, тем, кто пришел и скоропостижно ушел, и особенно тем, кто нашел причину остаться сердечное моё спасибо. долгим и сложным вышло это признание, но если буквально и как пристало говорить некоторым, то в этом я — пропущенный мудак, и становится лучше не планирую. предвещая вопрос о мотивации сей наизнанки, напомню хорошую поговорку: можешь не писать, не пиши. я себе в этом году на этот и многие другие вопросы ответила с облегчением: это моя песня — не могу же я наступить ей на горло только лишь потому, что ее мотив не нравится тем, кто, тем не менее, это зачем-то прочёл до конца. spasibo, vidokhnula, zbogom. да сбереги нас всех 17-ый.

в начале 13-ого, примерно в это же время я, вообще не задумываясь, сорвалась в берлин. как и пристало любому 24-летнему кидалту, сделала я это совершенно не осознавая ни мотивов, ни последствий, ни причин, и несмотря на напускную сложносочинённость и мнимую внешнюю продуманность, поступки я тогда ещё осуществляла не столько налегке, сколько на пронесёт.

приехала. заселилась. спасибо, что хоть об этом хватило ума позаботиться заранее. на весь город ровно 1 знакомый, и тот, весьма шапочный и не сильно вписывающийся в концепцию новой жизни, друг московского друга, бармен из club der visionäre. окей, но все же нет, ибо не слишком перспектива. гуляла день, два, три. город серый, люд тусклый, запас витаминов на исходе, да и весь этот, издали манящий, индустриальный баухаус в разрезе реальности тоже — так себе свидание. в противовес бегущей по оправе очков в строке «сваливай» выступал навязанный кем-то комплекс о неспособности доводить дела до конца. что ж, попробуем, не далее, чем пару месяцев. на четвёртый день я догуляла до Neue Nationalgalerie, что где-то в районе Потсдамер Платц, села на скамейку у светящейся инсталляции в подвальном помещении, пустила скупую слёзку по правой щечке и позволила себе маленькое растянутое «ну нахуя сначала делать потом думать» в низкий голос. немцев, что находились со мной в зале, по части осведомлённости в русском мате я явно недооценила. единственное, пожалуй, что не вызывало досады и не раздражало в тот момент — тёплые солнечные зайцы переливающиеся на лицах и засвечивающие глаза, старательно скрываемые немками под актуальными испанскими диоптриями. блики создавала крутящаяся голова световой инсталляции Отто Пине. ты-то, Отто, другом мне и будешь, — я подумала тогда. вроде-то вроде встречи-благословения с тем, у кого получилось, и я собралась, выдохнула, решительно ступила вперёд. и в переносном, и в буквальном.
совершенно никакого значения не имеет ни итог моего переезда в берлин, ни финал моей воображаемой дружбы с художником. вчера, спустя почти 4 года с той слёзки в четырёх бетонках немецкого подвала, получила картинку вотсапом. картина. абстракция. чёрное, верблюжий, кремовый, рыжая охра, немного лимонного. Отто? друг мой, Пине — тот самый иллюзионист — магистр света, что когда-то показал мне проблеск вперёд — вернулся чтобы снова подсказать мне путь.
оказалось, та работа, что мне посчастливилось увидеть в моём нелегком 2013-ом в новой берлинской, была у художника посмертной. он умер спустя примерно шесть месяцев. ничего страшного и поэтического, обычная старость и умер. но как же важно, что жил.

обыкновенная

«только теперь и понял что такое счастье, только теперь и понял» (из спектакля обыкновенная история)

«синоптики обещали, что мне будет ясно, но мне до сих пор ни*уя не ясно» (мем с макконахи)

я не театральный критик, чтобы сказать что-то сильно большее, чем, скажем, скажет кто-то очень большой и умный, или даже что-то, что кому-то могло бы быть полезно услышать, но я всё-таки что-то скажу, потому что не могу не сказать. мне очень сильно больно от того, что мы все стали такими негодными, но ещё больше от того, что при внимательном просмотре спектакля обыкновенная история кирилла серебренникова выясняется, что и высокодуховными мы тоже, ни в зачатке, ни вчера — никогда не были.

эгоцентричными да, сильно испорченными моделями нравственности, романтизма и стоицизма лучших советских фильмов — да, но о духовности, прославленных идеалах и «том самом чистом свечении изнутри», о которых так яро парит главный герой, пока не надломлен и которую до настолько чёрного преувеличивает автор пьесы — говорить не приходится.

что-то там борется внутри при просмотре. сопротивляются и выясняют отношения твои внутренние александр с петром, и побеждает, конечно, провинциальный романтик сашенька — но тихонько так, пока ты не вышел в антракте в бар и не начал очень надменно рассуждать за современное искусство в безопасных разговорах ни о чем с теми кто тебе никто.

знаете же как бывает, да? когда ты держишь очень серьёзное и задумчивое лицо, потому что ты в обществе, и из ста всех них примерно с четверку тех, с кем у тебя на будущий месяц назначены встречи, на которых ты планируешь очень сильно показывать яйца — большие, а прямо сейчас всё навзрыд  разрывается изнутри как сильно нужно зареветь от беспомощности и, сука, бессмысленности, всего, чем тебе, маленький человек, приходится каждый день жить.

/ вот как, бл*ть, так жить?

/ но ты же не жид, ты не сгоришь, — за эту фразу спасибо уходит бесконечно трезвой на сантименты компании, в которой мне удалось оказаться после спектакля.

там же, волею случая встречаю всю труппу, включая исполнителя главной роли, и несмотря на то, что очень сильно хочется подойти, чтобы сказать спасибо актерам и кс за то, что они сегодня сделали для города и для меня лично, тушуюсь и опускаю глаза в пол — потому что если они все это поставили и сыграли, значит они всё это пережили, признались себе в истинных себе и смирились с этим. или научились жить, балансируя в тех ситуациях, где хочется навзрыд овечкой, а на экран над шеей надо вывести картинку оголтелого бойца. и тут я им не ровня. ну, не получилось у меня пока к приближающимся 28 определится по какую я всё-таки сторону зла. хотя казалось бы так просто. если думать чуточку поменьше и принимать всё чуть подальше к сердцу. знать бы как.

а пока: ты носишь имя будто ты жив, но ты мёртв, но ты мертв (из спектакля обыкновенная история)